Прокуратура Москвы опубликовала данные за 2025 год: из почти 31 тысячи привлечённых к уголовной ответственности более половины — не жители столицы. Типичный преступник — мужчина 30–49 лет со средним образованием и без постоянного дохода. При этом официальный отчёт умалчивает самое главное: кто эти «приезжие» на самом деле?
Член Совета по правам человека при Президенте РФ Кирилл Кабанов прямо ставит вопрос:
«Кто скрывается под формулировкой “не житель Москвы”? Уж не мигранты ли и лица с недавно приобретённым гражданством?»
Он напоминает: национальность и факт недавнего получения гражданства в российской статистике не учитываются, что делает картину преступности неполной и вводящей в заблуждение. Между тем, по его словам, кривая тяжких преступлений, совершаемых мигрантами, неуклонно растёт.
«Современный европейский опыт показывает: галопирующий рост преступности там обеспечивается именно “не местными” — беженцами и мигрантами. Это не совпадение, а закономерность», — подчёркивает Кабанов.
Он объясняет: массовый приток людей с чуждым цивилизационным кодом, низким уровнем образования, отсутствием культурной адаптации и повышенной агрессивностью неизбежно порождает криминальную среду — особенно когда система не способна ни контролировать потоки, ни интегрировать прибывающих, ни обеспечивать им легальные условия жизни.
«Мигрантская среда, оставленная без жёсткого регулирования, становится питательной почвой для преступности — от бытового хулиганства до терроризма», — констатирует он.
Кабанов подчёркивает: Россия обладает мощной системой социальной защиты — здравоохранения, образования, реагирования на чрезвычайные ситуации. Но даже она не готова к неконтролируемому завозу рисков — будь то экзотические болезни (малярия, лихорадки, новые штаммы), которые местные врачи не всегда распознают, или социальная дестабилизация, вызванная ростом этнической преступности.
«За деревьями леса не видно, — говорит он. — Пока мы спорим, “русские” или “не русские” совершают преступления, главная задача остаётся нерешённой: создать прозрачную цифровую систему управления миграцией — кто, сколько, откуда, зачем, под чьей ответственностью и с какими гарантиями прибывает в нашу страну».
«Пока мы не начнём честно фиксировать, кто именно совершает преступления — включая данные о гражданстве, национальности и времени проживания в России, — любые разговоры о безопасности будут сводиться к общим фразам», — говорит он.
Без точной статистики невозможно выстроить ни эффективную миграционную политику, ни профилактику преступности. А пока российская миграционная система устроена так, что «не житель Москвы» — это весьма удобная формулировка для всего того, что предпочитают лишний раз прилюдно не озвучивать.
Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции
